Мой отпуск начался спонтанно. Вот я еду в машине по Москве, а вот уже лечу в Рим, и через несколько часов меня встречает «Пьяцца Навона» с фонтаном четырёх рек Бернини. Была весна, и я не планировал столь дальних поездок, но так получилось, что мне требовалось уединение. А что в этом плане может быть лучше, чем место, где ты, да и тебя, никто не знает?

Я топал по узким итальянским улочкам, посещал местные достопримечательности, пил кофе на террасах. Даже скачал приложение-гид и нашел там какой-то туристический маршрут. Раз уж оказался в Риме, то буду делать то, что обычно делают все туристы. Я надеялся, это меня отвлечёт.

Дни проходили размеренно, и я совсем расслабился. А потом случилась моя судьбоносная встреча. Стоя перед скульптурой «Похищение Прозерпины» в «Галерее Боргезе», я заметил возле себя девушку. Высокая стройная брюнетка с таким печальным взглядом. Я почти уверен, что вчера встречал её на «Испанской лестнице», а до этого в «Трастевере». Похоже, мы пользовались одним и тем же приложением.

На следующий день у меня не было никаких конкретных планов. Всё, что хотел, я уже посмотрел, а значит, шансы встретиться с той девушкой были на нуле. Однако это произошло. Я встретил её в неприметной кофейне, одиноко сидящей всё с тем же печальным взглядом. Ни секунды не раздумывая, я подсел и заговорил с ней.

Катерина, так её звали, оказалась туристкой из России. Мы разговорились, и она заметно повеселела. А поговорить нам действительно было о чём. Я ещё никогда не встречал женщину, с которой у меня было бы столько общего. Попадание просто сто из ста. Мы гуляли вместе до самой ночи и остались очень довольны нашим знакомством, настолько, что решили провести и следующий день вдвоём.

Дальше события развивались в лучших традициях курортного романа. Мы гуляли, болтали, делали комплименты, шутили и смеялись, рассказывали о себе, неловко, словно случайно, касались другдруга… Когда чаши эмоций переполнились, случился первый поцелуй, ну а ночь… закончилась в отеле. Мы являли собой пример двух безнадёжно влюблённых идиотов.

Утром я проснулся совершенно счастливым человеком, однако причины моего счастья рядом не оказалось. Только записка на прикроватном столике. Признаться, я немного запаниковал, но, прочитав послание, сразу успокоился. Она будет ждать меня вечером и готовит приятный сюрприз. Я снова засиял и сполз с кровати.

Тут мой взгляд уперся в пол. Прямо у меня под ногами была какая-то черная пыль. Ровная дорожка по всей длине кровати, словно что-то просыпалось из-под матраца. Я тут же поднял его и обнаружил нечто неприятное и даже пугающее. Основание кровати было устелено листами ДВП, на которых по всей площади находилась сухая земля.

Быстро одевшись, я направился к администратору отеля жаловаться на скверную шутку кого-то из сотрудников. Мне тут же были принесены глубочайшие извинения и предоставлен новый, более просторный и дорогой номер, в котором я мог оставаться на трое суток дольше, чем планировал. Моё настроение немного улучшилось, но я всё же решил пойти прогуляться, чтобы вытряхнуть из головы мысли об этом происшествии.

Однако лучше не стало. У меня было такое прекрасное пробуждение, а потом всё полетело к чертям. И дело было не только в земле под матрацем, на котором я провёл одну из лучших ночей в своей жизни. Похоже, за мной следили.

Сначала я списывал это на скверное настроение, которое зародило во мне параноидальные мысли, но вскоре убедился, что мозг меня совсем не дурит. Три человека в черных балахонах, похоже, монахи. Куда бы я ни пошел, они постоянно крутились где-то поблизости. Лиц не скрывали, и я их запомнил. Сомневаюсь, что они просто гуляли в тех же местах. Да и было видно, как они отводят глаза, когда я невзначай переводил взгляд в их направлении.

У меня не оставалось выбора, я не хотел внезапно стать жертвой какого-то тайного ордена. Это ведь Рим, тут их наверняка полно. В общем, я побежал. Монахи спохватились не сразу, да и балахоны — это не та одежда, в которой удобно бегать, поэтому очень скоро я затерялся на узких улочках. Причем в прямом смысле. Я понятия не имел, куда забрёл, но решил не останавливаться на достигнутом и продолжил петлять, постепенно пытаясь добраться до Катерины.

Наступил вечер, и я наконец пришёл к мосту Сан-Анджело и, конечно же, опоздал. Мне всё время мерещилось, что монахи вот-вот появятся, выскочат из какого-нибудь переулка и накинут мне мешок на голову. Взмыленный и встревоженный, я увидел Катерину. Она была явно недовольна моей задержкой, однако всё же спросила, что произошло. Я рассказал ей о преследователях, и это произвело на неё странное впечатление. Она изменилась в лице, потом сказала, что сюрприз придётся изменить, и просто ушла.

Я очень устал, ничего не понимал, и мой день был отвратительным. Мне не хотелось ни с чем разбираться, и я просто поехал обратно в отель.

Идя по коридору к своему новому номеру, я проходил мимо того, в котором под матрацем оказалась земля. Дверь в него была открыта. Видимо, кому-то всё же поручили убрать этот бардак. А может, его уже убрали, и шутник снова взялся за гадкое дело и прямо сейчас подсыпает новую землю? Несмотря на усталость, я чувствовал потребность узнать хоть что-то, поэтому встал возле дверного проёма и позвал того, кто мог бы находиться внутри. Ответа не последовало. Вздохнув, я решился войти.

В номере был недлинный коридор с дверью в ванную, поэтому от входа было не видно комнату, да и свет горел только в прихожей. Я двинулся вперёд, говоря полушёпотом эти глупые «Эй» и «Тут кто-нибудь есть?». Когда глаза привыкли к темноте, я наконец увидел людей. Их было двое, и они сидели за крошечным столиком в углу спальни. Оба в черных балахонах и… без голов.

Я заорал, но чья-то рука тут же заткнула мой рот, и мужской голос с сильным акцентом прошипел мне на ухо, чтобы я немедленно замолчал, если хочу жить. Передо мной было достаточное доказательство того, что смерть где-то близко, поэтому я подчинился.

Мужик выволок меня из номера и развернул лицом к себе. Это оказался один из монахов, и, судя по всему, за столом сидели два его брата. Я ожидал увидеть в руках монаха окровавленный тесак, но никакого видимого оружия при нём не оказалось. Немного воспряв духом, я приготовился к драке или к бегству, однако мужик быстро заговорил. Из-за акцента до меня медленно доходил смысл его речи.

По словам иеромонаха Марка, они следили за мной, чтобы выйти на «Невесту». Его орден много лет пытается уничтожить этого злобного духа, но она давно не появлялась, а пару дней назад была замечена вместе со мной. Мог ли я поверить в такой бред? Катерина — злобный дух? Пока только монахи выглядели тут чем-то ненормальным. Но Марк продолжил.

Невеста умерла более двухсот лет назад и с тех пор не раз являлась за новыми женихами. Монахи недооценили её силу, думая, что из-за долгого отсутствия у неё женихов та ослабла. Два брата Марка — это её подарок мне на свадьбу, а значит, она ещё не состоялась, и у меня есть шанс. Иеромонах потребовал, чтобы я убирался из Рима как можно скорее и как можно дальше и больше никогда сюда не возвращался.

Я скептически отнёсся к этой истории, но решил спросить, отчего «Невеста» выбрала меня? Марк посмотрел с осуждением и ответил. Жених невесты сбежал, не дойдя до алтаря. Она не выдержала такого предательства, разыскала его и убила, после чего сама сбросилась с моста Сан-Анджело. С тех пор её неупокоенная душа бродит по Риму и выискивает трусливых женихов и больше не позволяет им так просто сбежать.

Вот тут меня проняло. Марк попал в точку. Не так просто я оказался в этом городе. Стыдно признаться, но я тоже сбежал от своей невесты. Запаниковал, захотел оказаться где-то далеко, привести мысли в порядок и только потом разбираться с этим. Я не уверен, что готов, что это именно та женщина, с которой буду счастлив всю жизнь. А тут я встретил Катерину… Как она может быть призраком? Я же касался её, она совершенно обычный человек. Но потом я похолодел, вспомнив землю под матрацем. Я спросил монаха, и он подтвердил. Невеста оставляет рядом с избранником землю со своей могилы, чтобы вернуться к нему в любой момент.

Вдруг в коридоре раздался голос Катерины. Мы обернулись. На ней было свадебное платье, перепачканное землёй. Она сказала, что слуга божий слишком много болтает и портит ей вкус грядущей церемонии. Марк прошипел мне, чтобы я убирался, а он постарается с ней разобраться. Невеста хищно улыбнулась, я попятился, монах поднял крест и начал читать молитву. Но он успел сказать всего несколько слов, после чего был сметён невидимой силой и с хрустом ударился об стену. Катерина перешагнула через его руку, вытянутую поперёк коридора, и направилась ко мне. Тут я наконец побежал.

Коридор передо мной темнел и растягивался в бесконечность, а за спиной с эхом нарастал звук каблуков. Я закричал что есть сил и неожиданно оказался в аэропорту.

Люди смотрели на меня как на психа. Я сидел в зале ожидания весь сжавшийся в комок. Кое-как расслабившись, я тихо извинился и выдохнул. Неужели я задремал перед рейсом? Не помню, как я тут оказался… Отпуск закончился, и я возвращаюсь домой? Что вообще со мной было?

Я достал из кармана телефон и, разблокировав его, снова чуть не закричал. На обоях было установлено фото, где я обнимаю Катерину и мы мило улыбаемся, но я точно не делал этого снимка. Я тут же открыл галерею и обнаружил сотни незнакомых фотографий и видео. На всех них я и Невеста весело гуляем по всем уголкам Рима. Но всего этого не было, я не помнил ничего подобного. Тут я краем глаза заметил что-то необычное на руке, сфокусировав взгляд на пальцах, я обнаружил обручальное кольцо и землю под ногтями… Очевидно, могильную.

Весь трясясь от ужаса, я вернулся к фотографиям и открыл самую последнюю. На ней Катерина держала в руках блокнот и ручку и заигрывающе улыбалась мне. На странице в блокноте было написано: «До встречи следующей весной, муж мой».

Я прилетел сюда в апреле, была весна. Бросив быстрый взгляд на экран и увидев дату в углу, я застонал. Август. Я провёл в Риме почти полгода, но ничего не мог вспомнить из этого времени, кроме самых первых дней.

Снова посмотрев на фото Катерины, я понимал, что не смогу противиться её зову и с радостью вернусь сюда обратно следующей весной. И буду возвращаться до тех пор, пока не расплачусь за свой унизительный страх или пока она не выпьет мою жизнь до последней капли.