Наше неглубокое водохранилище мы все гордо зовём Морем. Стараюсь приезжать домой почаще, но летом приехать удалось впервые за несколько лет. Я уже почти забыл, каково это — каждый день плескаться в прогретой солнцем воде.

А пляж похорошел. Чистый песок, никакого мусора, беседки. Поодаль от воды закусочные в шатрах, откуда вкусно пахнет шашлыком. По вечерам здесь музыка, люди танцуют и пьют коктейли со льдом и зонтиками.

Народу на пляже много. Загорают, купаются, катаются на парусных досках и прогулочных катамаранчиках. Это и раньше было. Чего не было, так это сап-станций. Я уже ходил на сапах в прогулки, но это было далеко отсюда. Двухнедельный отпуск подходил к концу, и такое развлечение станет хорошим его завершением.

Я договорился на одиночную прогулку завтра рано утром. В шесть утра на том же месте оставил в залог паспорт, получил жилет, весло и доску. Выслушал инструктаж и отошёл от берега. Уже было светло как в полдень, но жара только-только просыпалась. Ветер трепал волосы.

Метрах в двадцати от берега я взял влево и пошёл вдоль укреплённого от намывов берега. Где-то наверху утёса стояла ротонда, но с воды её не было видно. Подумал, что для таких прогулок хорошо бы выдавать аудиогид об истории водохранилища: что было здесь до, как проходило переселение, как строился город, что произошло в девяностые и нулевые. Там много интересного.

Я дошёл уже до пляжа турбазы. Сейчас на берегу разминались пловцы. В детстве я тоже был в секции. Как-то летом в перерыве между тренировками на том же пляже мы друг другу байки рассказывали. Например, про хазарскую крепость, которая раз в несколько лет вдруг поднималась из воды, а из её ворот прямо по водной глади скакал конный хазарский отряд.

Мне деды по-другому рассказывали. Из-под воды под колокольный звон поднималась не крепость, а церковь. Водохранилище появилось здесь в пятидесятых, а до него на этом месте было много хуторов и станиц.

Местным жителям пришлось переносить свои дома из зоны затопления на возвышенности. У меня и прадед был из таких переселенцев. Так вот в день затопления, говорят, несогласные заперлись в церкви, не желая покидать родную землю. И когда открыли дамбы и пустили воду, на всю округу звонили колокола. Даже когда купола скрылись под водой, перезвон всё равно слышали ещё несколько часов.

Потом уже, когда вырос, я узнал, что церковь взорвали перед самым затоплением и никто в ней не прятался, а несогласных вроде как и вовсе не было. Хазарскую крепость же вообще ещё лет за сто казаки разобрали на стройматериалы для куреней. Но легенды красивые. Даже жаль, что неправда.

Я ушёл в себя и не заметил, что доплыл почти что до соседнего хутора, а с погодой что-то случилось. Безоблачное небо вдруг затянуло серыми облаками, солнце за ними спряталось, а ветер поднимал воду. На всякий случай я двинул ближе к берегу, но волны не пускали.

Сам не понял, в какой момент поверхность воды затянуло зелёнкой. Водоросли зацвели. Такое каждый год случалось, но сейчас был не сезон, не должно было зелёнки быть. К горлу подступила брезгливость. Небо совсем потемнело, уши заложило. А сквозь эту вату доносился нараставший колокольный перезвон. Тревожный, резкий, отчаянный.

Над водой густела зеленоватая дымка. Как будто зелёнка с поверхности испарялась. Перезвон был всё громче, и у звука было направление. Я смотрел на песчаный берег базы отдыха, а звон был у меня за спиной. Я почти развернул доску на звук, когда меня сшибло в необычно ледяную воду — словно и не лето на дворе, а поздняя осень.

Вынырнул, взялся за доску, но взбираться на неё не стал. Болтался в воде и пошевелиться боялся, глядя на окружённую туманом церквушку. Она была грязной, на стены налипли пятна зацветших водорослей, облицовка местами осыпалась. Окна были неаккуратно заколочены снаружи, а крыша кое-где провалилась. Башенка была цела, и в ней бесновалась чья-то тень, бешено трезвоня в колокол.

Волны стали злее и толкали меня то ли к тонувшей, то ли к восставшей церкви. Звон резал слух и стал почти невыносим, но вдруг резко стих. Звенело теперь только в ушах. Ничего не происходило, а потом из церкви послышались крики. Десятки голосов в унисон вопили от ужаса. Секунд десять или около того, пока большая волна не ударила в стену. Церковь заскрипела, покосилась и стала заваливаться на бок.

Она исчезла с большим всплеском, а меня накрыло ещё одной волной. Я почувствовал удар о дно, воздух вышибло, в глазах потемнело. Очнулся уже на берегу. Лежал на песке и кашлял водой. Надо мной нависали парень с девушкой. Было солнечно, на небе ни облачка, ветер стих. Я взглянул на воду.

Никакой зелёнки. Никакого тумана. Никаких бури и волн. Тихо, спокойно, ни намёка на утонувшую церковь. Я был на пляже базы отдыха, недалеко от хутора, названного в честь хазарской крепости. Незнакомцы сказали, что я просто плыл, а потом вдруг свалился в воду и долго не всплывал. Они решили, что я солнечный удар поймал, и бросились вытаскивать.

Я их поблагодарил за помощь и украдкой поспрашивал, давно ли они тут и как им погода. Они ночевали на базе отдыха уже третий день, и погода была по-летнему прекрасная. Про утонувшую церковь, конечно, спросить я не осмелился. Лишь с опаской поглядывал на воду.